Дисклеймер:
В этой статье рассматриваются особенности, которые часто встречаются у взрослых детей алкоголиков (ВДА). Описанные реакции и трудности могут формироваться и по другим причинам. Текст не является диагнозом и не заменяет психологическую помощь.
В этой статье рассматриваются особенности, которые часто встречаются у взрослых детей алкоголиков (ВДА). Описанные реакции и трудности могут формироваться и по другим причинам. Текст не является диагнозом и не заменяет психологическую помощь.
Как вы вообще о себе думаете? Высокая ли у вас самооценка, низкая или вы вообще не очень понимаете, как к себе относитесь?
Чтобы у человека сформировалась здоровая самооценка, ему важно понимать, кто он. Но ребёнок не придумывает это сам. Он смотрит на реакцию тех, кто рядом, прежде всего родителей. Через их слова, интонации, взгляд, через то, как на него реагируют, он постепенно собирает представление о себе.
Позже, становясь взрослее, он начинает делать собственные выводы, но фундамент закладывается гораздо раньше — в тех посланиях, которые он регулярно получает в детстве. Если эти послания устойчивые и понятные, у ребёнка формируется цельное ощущение себя: я такой, со мной можно так, я ценен просто потому, что я есть.
Чтобы у человека сформировалась здоровая самооценка, ему важно понимать, кто он. Но ребёнок не придумывает это сам. Он смотрит на реакцию тех, кто рядом, прежде всего родителей. Через их слова, интонации, взгляд, через то, как на него реагируют, он постепенно собирает представление о себе.
Позже, становясь взрослее, он начинает делать собственные выводы, но фундамент закладывается гораздо раньше — в тех посланиях, которые он регулярно получает в детстве. Если эти послания устойчивые и понятные, у ребёнка формируется цельное ощущение себя: я такой, со мной можно так, я ценен просто потому, что я есть.
Путаница внутри
В семьях ВДА всё иначе, потому что ребёнок сталкивается с двойными посланиями. Двойные — это когда одна часть сообщения противоречит другой. Например, родитель говорит: «Я тебя очень люблю», и тут же добавляет: «Отстань от меня сейчас».
Ребёнок слышит слова о любви, но одновременно чувствует, что он сейчас помеха, что на него нет времени, что есть что-то более важное. И тогда внутри возникает путаница. Если меня любят и одновременно отталкивают, то какой я на самом деле — любимый или лишний?
У ребёнка нет возможности отказаться от родителя или поставить под сомнение его слова, поэтому он начинает сомневаться в себе. Значит, я что-то делаю не так. Значит, со мной что-то не в порядке. Значит, нужно быть другим, чтобы меня не отталкивали.
Если ребёнок поверил обеим частям послания — и в любовь, и в отвержение — во взрослой жизни это может проявляться довольно знакомо. Такой человек легко привязывается к тем, кто говорит «я тебя люблю», но при этом отдаляется, исчезает, не ставит его на первое место. Внутренний конфликт детства как будто повторяется: меня любят, но чтобы сохранить эту любовь, мне нужно терпеть и подстраиваться.
Многие женщины, выросшие с пьющим отцом, рассказывают, что хотели найти «другого» мужчину — не пьющего, эмоционально доступного. Иногда они действительно выбирают не алкоголика, но парадокс в том, что рядом с ними оказывается человек, у которого всё равно есть что-то важнее: работа, проекты, амбиции, постоянная занятость. И снова возникает ощущение, что я не на первом месте.
В детстве между ребёнком и родителем почти всегда стояло что-то ещё — алкоголь. Даже если родитель не говорил прямо «я выбираю выпивку», ребёнок ощущал, что есть нечто более важное, чем он. И самооценка постепенно формируется вокруг этого опыта. Чтобы быть рядом, мне нужно стараться. Чтобы меня не оставили, я должен быть удобным. Я важен, но не настолько.
Другой распространённый набор двойных посланий звучит так: «Ты ничего не можешь сделать нормально» и одновременно «Ты мне очень нужен». Алкоголик может быть чрезмерно требовательным, придирчивым, постоянно указывать на недостатки ребёнка. И при этом зависеть от него, требовать поддержки, помощи, участия.
Ребёнок слышит, что он недостаточно хорош, что он всё делает не так, но одновременно чувствует, что без него не справятся. Внутри формируется странная картина: я плохой, но обязан; я недостаточный, но незаменимый. Самооценка становится нестабильной, потому что она начинает зависеть не от внутреннего ощущения ценности, а от того, насколько хорошо я выполняю свою функцию.
Если я справился, если я угадал настроение, если я вовремя поддержал — значит, со мной вроде бы всё в порядке. Если ошибся или не выдержал — значит, я никчёмный. Между этими полюсами нет спокойного «я достаточно хорош».
Ещё одно противоречивое послание звучит как «Всегда говори правду», но при этом ребёнок чувствует, что его проблемы никому не нужны. Родители могут требовать откровенности, но не выдерживать чувств ребёнка, его трудностей, его ошибок. И тогда он начинает фильтровать реальность, решая, что лучше молчать, чем добавлять напряжения.
Если в семье правда искажается — если мать выгораживает отца, если на людях изображается идеальная семья, если очевидное отрицается, — ребёнок постепенно перестаёт доверять своим ощущениям. Он начинает сомневаться: я правда расстроен или я преувеличиваю? Мне больно или я слишком чувствительный?
Это напрямую влияет на самооценку, потому что она строится на доверии к себе. Если мои чувства постоянно обесцениваются, если мне дают понять, что мои реакции неправильные, то на что мне опираться, когда я думаю о себе?
Обещания, которые не выполняются, тоже оставляют след. Ребёнку могут говорить, что его день рождения будет особенным, что всё изменится, что «в следующий раз» всё будет иначе, но затем родитель напивается или забывает о сказанном. Со временем подтачивается доверие не только к родителю, но и к собственной надежде. Человек учится не слишком верить словам и не слишком рассчитывать на стабильность.
И есть ещё один важный момент — объяснение поведения алкоголика болезнью и одновременно запрет на реакцию. Родитель может сказать: «Не обращайте внимания, она алкоголик», и при этом от ребёнка ожидается, что он не будет злиться, расстраиваться или обижаться. Проблема признаётся, но чувства ребёнка как будто не имеют значения.
В такой системе самооценка формируется на противоречиях. Я любим, но мешаю. Я недостаточный, но обязан быть сильным. Мои чувства важны, но о них лучше молчать. И тогда вопрос о самооценке уже не звучит как «высокая она или низкая». Он звучит иначе: на чём она вообще построена?
Если сейчас попробовать честно ответить себе, что вы о себе думаете и чьими словами это мнение когда-то сложилось, не окажется ли, что внутри до сих пор звучат те самые противоречивые послания из детства?
Ребёнок слышит слова о любви, но одновременно чувствует, что он сейчас помеха, что на него нет времени, что есть что-то более важное. И тогда внутри возникает путаница. Если меня любят и одновременно отталкивают, то какой я на самом деле — любимый или лишний?
У ребёнка нет возможности отказаться от родителя или поставить под сомнение его слова, поэтому он начинает сомневаться в себе. Значит, я что-то делаю не так. Значит, со мной что-то не в порядке. Значит, нужно быть другим, чтобы меня не отталкивали.
Если ребёнок поверил обеим частям послания — и в любовь, и в отвержение — во взрослой жизни это может проявляться довольно знакомо. Такой человек легко привязывается к тем, кто говорит «я тебя люблю», но при этом отдаляется, исчезает, не ставит его на первое место. Внутренний конфликт детства как будто повторяется: меня любят, но чтобы сохранить эту любовь, мне нужно терпеть и подстраиваться.
Многие женщины, выросшие с пьющим отцом, рассказывают, что хотели найти «другого» мужчину — не пьющего, эмоционально доступного. Иногда они действительно выбирают не алкоголика, но парадокс в том, что рядом с ними оказывается человек, у которого всё равно есть что-то важнее: работа, проекты, амбиции, постоянная занятость. И снова возникает ощущение, что я не на первом месте.
В детстве между ребёнком и родителем почти всегда стояло что-то ещё — алкоголь. Даже если родитель не говорил прямо «я выбираю выпивку», ребёнок ощущал, что есть нечто более важное, чем он. И самооценка постепенно формируется вокруг этого опыта. Чтобы быть рядом, мне нужно стараться. Чтобы меня не оставили, я должен быть удобным. Я важен, но не настолько.
Другой распространённый набор двойных посланий звучит так: «Ты ничего не можешь сделать нормально» и одновременно «Ты мне очень нужен». Алкоголик может быть чрезмерно требовательным, придирчивым, постоянно указывать на недостатки ребёнка. И при этом зависеть от него, требовать поддержки, помощи, участия.
Ребёнок слышит, что он недостаточно хорош, что он всё делает не так, но одновременно чувствует, что без него не справятся. Внутри формируется странная картина: я плохой, но обязан; я недостаточный, но незаменимый. Самооценка становится нестабильной, потому что она начинает зависеть не от внутреннего ощущения ценности, а от того, насколько хорошо я выполняю свою функцию.
Если я справился, если я угадал настроение, если я вовремя поддержал — значит, со мной вроде бы всё в порядке. Если ошибся или не выдержал — значит, я никчёмный. Между этими полюсами нет спокойного «я достаточно хорош».
Ещё одно противоречивое послание звучит как «Всегда говори правду», но при этом ребёнок чувствует, что его проблемы никому не нужны. Родители могут требовать откровенности, но не выдерживать чувств ребёнка, его трудностей, его ошибок. И тогда он начинает фильтровать реальность, решая, что лучше молчать, чем добавлять напряжения.
Если в семье правда искажается — если мать выгораживает отца, если на людях изображается идеальная семья, если очевидное отрицается, — ребёнок постепенно перестаёт доверять своим ощущениям. Он начинает сомневаться: я правда расстроен или я преувеличиваю? Мне больно или я слишком чувствительный?
Это напрямую влияет на самооценку, потому что она строится на доверии к себе. Если мои чувства постоянно обесцениваются, если мне дают понять, что мои реакции неправильные, то на что мне опираться, когда я думаю о себе?
Обещания, которые не выполняются, тоже оставляют след. Ребёнку могут говорить, что его день рождения будет особенным, что всё изменится, что «в следующий раз» всё будет иначе, но затем родитель напивается или забывает о сказанном. Со временем подтачивается доверие не только к родителю, но и к собственной надежде. Человек учится не слишком верить словам и не слишком рассчитывать на стабильность.
И есть ещё один важный момент — объяснение поведения алкоголика болезнью и одновременно запрет на реакцию. Родитель может сказать: «Не обращайте внимания, она алкоголик», и при этом от ребёнка ожидается, что он не будет злиться, расстраиваться или обижаться. Проблема признаётся, но чувства ребёнка как будто не имеют значения.
В такой системе самооценка формируется на противоречиях. Я любим, но мешаю. Я недостаточный, но обязан быть сильным. Мои чувства важны, но о них лучше молчать. И тогда вопрос о самооценке уже не звучит как «высокая она или низкая». Он звучит иначе: на чём она вообще построена?
Если сейчас попробовать честно ответить себе, что вы о себе думаете и чьими словами это мнение когда-то сложилось, не окажется ли, что внутри до сих пор звучат те самые противоречивые послания из детства?
